***

Как и почему Владимир и Даниил стали учредителями фонда? Чем занимаются благотворители? На эти и другие вопросы отвечает заместитель президента благотворительного фонда «Позитив» Даниил Олевский:

— Даниил Михайлович, на координационном совете шла речь о закрытии аптек, которые нарушают законы. А еще вы говорили о том, что в аптеках можно и в рамках закона купить лекарства, вызывающие «кайф». О чем речь?

— По нашей информации, — а сообщают нам сами наркозависимые люди, в аптеках, в свободной торговле находятся лекарства, например, от кашля или глазные капли, которые употребляют вместо наркотиков. Мы просили  власть обратить внимание именно на этот факт, и нам обещали поднять вопрос на высших уровнях власти, чтобы ограничить продажу таких лекарств или контролировать их реализацию более строго. Ведь если наркоману нечего «принять», он может выпить не пару таблеток от кашля, как это необходимо обычному человеку (не будем указывать название лекарства), а сразу пару пачек. Ведь у наркомана не всегда есть доступ к наркотикам, тем более, деньги на них. Сами наркоманы просят ограничить отпуск таких лекарств в свободной продаже, поскольку их прием влечет за собой очень высокий травматизм.

— Чем еще занимается ваш фонд?

— Работаем вместе с социальной службой Святошинской РДА – проводим профилактические лекции в школах, ПТУ. Опекаем детские дома, в которых находятся ВИЧ-инфицированные дети-сироты: «Березку», отделение СПИДа в Охмадете. Работаем вшестером, хотя фактически делаем работу вдвоем – Володя, президент фонда, и я. Также вхожу в общественную организацию «Интегрум». Офис фонда находится на улице Гната Юры, 7, телефон президента благотворительного фонда «Позитив» Владимира Анатольевича Ткаченко – 097-540-72-54; мой, как заместителя – 068-351-75-76.

«Позитив» также занимается сбором в микрорайонах использованных шприцев и их дальнейшей утилизацией, этим занимаются у нас волонтеры-наркоманы. Они приносят нам использованные шприцы, мы им даем утилизаторы. Это коробка, в которую они складывают свои использованные шприцы, которые мы затем уничтожаем. Наркоманам даем чистые – в процентном отношении один к десяти.

— То есть Вы даете им возможность снова колоться?

— Такая вот профилактика. Как не прискорбно, однако наркоман все равно колоться не перестанет. Большинство наркозависимых со стажем, около 90 процентов, ВИЧ-инфицированы. Эти люди тяжело больны. Приходится думать о том, чтобы использованные шприцы хотя бы не валялись, где попало. Согласитесь, их можно увидеть, где угодно, в том числе – в подъездах и на детских площадках, где зараженный шприц может поднять ребенок и нечаянно уколоться. Поэтому стараемся заинтересовать наркомана собирать свои шприцы и приносить их нам, чтоб получить новые. Увы, других эффективных методов борьбы с этой бедой у государства и общества пока нет.

— На что существуете? Гранты?

— Нет, сами зарабатываем, мы с Володей – предприниматели, поэтому и благотворительностью занимаемся волнообразно – в зависимости от наличия средств. У Володи есть компьютерный клуб.

— Не получится ли, что зарабатываете на играх, подсаживая детей на игроманию, которые попадают из огня да в полымя, как говорят в народе?

— Нет, у нас не казино, таким не занимаемся, у нас все строго под контролем. Мы создали социальный интернет-клуб для общения между собой ВИЧ-инфицированных, который для них бесплатный. К тому же нельзя сравнивать одно с другим: игромания – не наркомания.

«Пример брали с бандитов»

— Даниил, руководитель фонда, на заседание приехать не смог?

— Нет, он болен. Владимир Ткаченко, президент благотворительного фонда «Позитив» – сам ВИЧи-инфицирован, лежит в больнице. Статус ВИЧ у него с 1998 года, фонд работает с 2007 года. Я тоже болен – гепатитом С, это – последствия приема наркотиков. Мы оба – выходцы «оттуда», поэтому есть огромное желание помогать людям. Выкарабкались из этой бездны и выжили чудом, вот и хочется остальную жизнь посвятить чему-то стоящему. Ведь на самом деле все это крайне тяжело.

— Вы были «там»? Не верится… Как давно это было?

— 9 лет назад.

— И сколько же Вам сейчас?

— 29. Впервые укололся в 13 лет.

— Почему так случилось?

— Жил с бабушкой, семьи практически не было. Да и время такое – перестройка, бритоголовые, криминал – в большом «почете», поэтому пример брали с бандитов. Вначале был очень худой, потом заболел гастритом, нарушился обмен веществ, начал поправляться, было ожирение третьей степени. В пятом классе весил 60 килограмм, сейчас – 74…

— Что пытаетесь донести детям во время встреч, и какими средствами?

— Чтобы они не пошли по нашим стопам, чтобы им не пришлось пережить то, что мы пережили. Ведь, по сути, мой случай – единичный, я – один из немногих, кому удалось избавиться от наркомании. Своим личным примером стараюсь показать, что жить надо по-другому. Рассказываем в школах не книжные истории, а свои собственные, которые пережили, прочувствовали. Вначале старшеклассники воспринимают нас иронически – хихикают, но потом начинают слушать. После общения уходят с большими глазами и открытыми ртами, благодарят за беседу.

— Благодаря чему Вы избавились от пагубной страсти?

— «Благодаря» смертности, которую вокруг себя видел. 8 моих сверстников, которые употребляли наркотики, не дожили до 22 лет. Умирали от ВИЧ, передозировки наркотиков и других болезней. Я вот заболел гепатитом, это болезнь наркоманская, приравнивается к ВИЧ-инфекции. Врачи пугали: жить не будешь. Но я живу, стараюсь за собой смотреть. Болезни даны человеку для того, чтобы он осмыслил свою жизнь. Моя семья воспитывала меня в религиозном духе, в детстве водили в православный храм. И сейчас, уже с высоты прожитых лет, я ей за это благодарен. Позже трудился в Лавре, ходил на богослужения, и сейчас вся моя жизнь тесно связана с этим святым местом в Киеве.

У меня верующий отец, и круг знакомых – православные. Все, что меня окружало в тот момент, когда я стоял на распутье – что делать, как избавиться от этой беды – все вокруг наставляло меня сделать правильный выбор. И если бы я не знал Бога, моего желания выкарабкаться тоже, наверное, не хватило бы. Все это очень непросто. Родители молились за меня – это знаю точно. Многие ребята, употреблявшие наркотики, проходили принудительное лечение в Испании, в Америке, – куда их отправляли родители, – но держались они не больше года. В итоге всех моих знакомых, кто лечился, уже нет в живых. Срывались и настигали упущенное ускоренными темпами.

В первую очередь, у человека должно быть желание вернуться к нормальной жизни. Любая реабилитация без желания самого наркомана поможет лишь временно. Знаю по себе, и детям объясняю, чтобы они это зло даже не пробовали. Потому что справиться с этим невероятно тяжело. У меня, например, несколько раз были в жизни такие проблемы, когда я очень хотел вернуться к прежнему. Вернее, с помощью наркотиков забыться и ничего не знать, никого не видеть, ничего не помнить.

Многие из ребят-школьников курят, причем долго, у некоторых опыт – больше года. Предлагаю им: бросьте. Попробуйте не курить тогда, когда вокруг вас все дымят.  Испытайте свою волю. И что? Не могут они отказаться от сигареты, хотя она не приносит им такого чувства эйфории. Говорю, что они не должны даже пробовать испытать это состояние, потому что ПОТОМ к нему захочется возвращаться вновь и вновь. Человек будет думать сам себе, что бросить наркотики для него не окажется проблемой. Он еще не знает всей страшной правды – той, что он уже «подсел», и выбраться самому сил не хватит. Коготок увяз – всей птичке пропасть…

Девять лет не употребляю наркотики, но мысли о них даже сейчас иногда не дают покоя. Особенно тяжело было первые три года. Когда мне говорили, что бывших наркоманов не бывает, я готов был в горло вцепиться и доказывать обратное. Сегодня же понимаю, что это – правда, ведь бросить наркотики – вопрос времени и сил человека, сможет ли он перед этим устоять?

— Господь Вас хранил…

— Окружающая среда подталкивала меня одуматься. Хотя, по существу, ситуация в жизни была и остается сложная. Можно сказать, что я – сирота при живых родителях. У каждого из них – своя семья, меня растила бабушка, как я уже говорил. И недостаток родительской любви, скорее всего, я «замазывал» всякой гадостью. Хотел получить то, чего у меня не было, оградить себя от того, от чего хотел бы отказаться. У меня сердце щемило при виде одноклассников, которые бежали навстречу маме, чтобы помочь нести ей сумку! Ничего этого у меня не было. Быстро выросший парень, как мне казалось, жил с бабушкой, втайне делал все, что считал нужным. Много было приводов в милицию. О том, что со мной случилось, родители узнали только тогда, когда я заболел гепатитом, когда сам все рассказал.

«Нас объединяет желание сделать что-то полезное для людей»

— Родители Вам помогали?

— Финансово поддерживали всегда, но теперь я знаю: для ребенка главное – не деньги, а внимание. И еще им нельзя указывать, что делать, надо лишь подводить их к мысли, чтобы нужное решение было проявлением их личной воли. Считаю, что многие родители допускают ошибку, когда силой навязывают свою власть. Узнают, что ребенок начинает принимать наркотики, и делают все, чтобы ограничить его в действиях. Но парень все равно найдет эту гадость, поэтому надо говорить с ним так, чтобы он сам принял нужное решение. И быть очень терпеливым, не ждать скорых результатов, потому что выбираться из этой трясины надо чрезвычайно осторожно.

Неверный шаг приведет человека к гибели. Даже наручниками приковать мальчишку – он вырвется и найдет, что хочет. У детей очень сильно развит дух противоречия. Мальчишка хочет доказать взрослому, что он не будет делать так, как ему говорят. То есть ребенку не нужно указывать, нужную мысль ему надо аккуратно преподнести, чтобы он сам принял решение и сам его исполнил. Все очень просто. Например, у моей мамы в 50 лет – проблемы с курением, и бабушка ее воспитывает, как будто маме – 13 лет. Надо учитывать эмоциональное состояние человека в тот момент, когда его «донимают».

— Дети у Вас есть, простите за вопрос?

— Да, один ребенок усыновленный, один – мой. Ребенок, слава Богу, не болен, хотя врачи нас очень пугали. К сожалению, некоторые медики просто зарабатывают на пациентах. По словам врачей, я должен был умереть лет 7 назад, а не то, что родить сына. Но я жив, и здоровье – все лучше и лучше, слава Богу. Все зависит от того, как ты относишься к себе и к окружающим. Нужно за собой следить – и за телом, и за душой. Хожу в Ильинский храм на Подоле, в котором меня крестили, люблю также богослужения в Лавре.

— Как пришли в фонд?

— Благодаря Володе. Вначале мы с ним долго употребляли наркотики, потом в отношениях наступил кризис, общаться перестали. Лет через восемь встретились снова, и он рассказал о себе, о своей деятельности, которая меня очень тронула. Не скрою: когда перестал употреблять наркотики, у меня лет пять возникало отвращение при виде наркоманов, они меня раздражали, мне хотелось их побить, что ли… Потом я тоже захотел помогать людям, которые желают выкарабкаться из бездны. Появилось желание говорить мальчишкам, чтобы они в этом болоте не погрязали.

Занимаемся фондом почти год. Порой бывает тяжело объяснять, что мы – не «грантоеды», что на этом не зарабатываем. А ведь сейчас все везде построено на коммерции, поэтому с иными и говорить о помощи наркоманам без толку. Бытует стереотип, что благотворительные фонды существуют лишь для того, чтобы «отмывать» деньги. Наших людей объединяет желание сделать что-то полезное для людей. Деньги от этого не получаю, есть лишь ощущение, что мне это очень надо.

— Спасибо за беседу, Даниил, успехов Вам и — больше помощников!

Тамара Рябкова